С термином книгозаводчик впервые я познакомился в блоге Светланы Казачинской. Это слово стояло в одном ряду с любителями личных библиотек и библиофилами, что, как мне показалось, не очень–то верно. Книгозаводчик занимается не собирательством (для этого существуют коллекционеры), а разведением и усовершенствованием книжных пород, точно так же, как коннозаводчик занимается разведением племенных лошадей. Однако само понятие «разведение», применительное в первую очередь к домашним животным, понятие емкое и многогранное. Из книги, конечно, не изготовишь кумыс, не вспахаешь поле и не поучаствуешь в дерби, зато книги бумажные – это эмоции и переживания, ощущение теплоты, чего–то живого, будто гладишь жеребёнка.
       В том же блоге автор приводила выдержку из интервью Михаила Мошкова, создателя одной из первых в России интернет–библиотек – Lib.Ru. И, конечно, беседа шла о книгах в интернете, вариантах чтения и, что немаловажно, разговор происходил в далёком 2007–м. На вопрос, превратится ли бумажная книга в род антиквариата, Мошков ответил утвердительно, а для проверки своей версии предложил подождать лет этак пятнадцать, не больше. Что мы можем наблюдать с вами сегодня, спустя десять лет: пророчество Мошкова сбывается. Пока не антиквариат, да, но определённо уже винтаж. Присовокупите к этому, что бумажная книга сама может быть произведением искусства по форме, подлинником, созданным рукой художника–мастера и вобравшей в себя труд многих людей: дизайнеров, печатников, переплётчиков. Электронной книге доступно только содержание. Электронные книги – чистая информация. В них нет формы, а только объём, измеримый битами двоичной информации.
       Книга, как картина, безусловно требует подрамник и багет, в том смысле, что ей нужно не только наполнение, но и исполнение: качественно сделанный переплёт, дорогая бумага, удобный шрифт, полноцветные иллюстрации. Когда я в первый раз сравнил книгу и картину, то подумал, почему бы не попробовать столкнуть воедино бумажное изящество книги с декоративностью старого промасленного холста? Только представьте, какой чудесный «жеребёнок» мог бы получиться от этого союза?
       В тот самый момент, когда я загорелся идеей создания холстбука (назовём его пока так!), на глаза попалась любопытная техника джикли или жикле (giclee), что означает дигитальную репродукцию на холсте c использованием фотовыводящего печатного устройства. Самое превосходное и замечательное в жикле то, что для создания репродукциий используется правильный, самый что ни на есть «картинный» материал – холст. Я подумал, это может быть отличной альтернативой книге. В отличие от художественных копий, выполняемых маслом на холсте художниками–копиистами, художественные репродукции – не имитация, а точная, факсимильное воспроизведение подлинника, то есть – экземпляр типографской продукции. 
       Так родился проект полотняной книги, книги в технике жикле. Пока только в голове. Но вскоре он обрёл плоть. Для меня важным было не пользоваться готовыми решениями, а попробовать реализовать идею с нуля. Для начала я отправился в магазин текстиля и купил отрез отбеленного миткаля.
      
       Под линейку разрезал на заготовки, смочил тёплой водой и прикатал валами на предварительно разрезанные хлорвиниловые планшеты. 
       
       Грунт подбирался в несколько самостоятельных рецептур с таким расчётом, чтобы готовый холст сохранял необходимую при сминании эластичность, усадку для подчёркивания поверхностной фактуры и заданный коэффициент влагопоглощения для того, чтобы нанесённые чернила успевали впитаться и закрепиться в структуре ткани. Что немаловажно, грунт должен был колероваться универсальными колеровочными пастами. Всё эти условия выполнял рецепт, в составе которого находилась желатина, окисьтитановая паста, ПВА, акриловый латекс и порошок мела тонкого помола. 
       
       Тёплый грунт наносился кистью в два слоя с промежуточной сушкой 6–8 часов. 
       
       Для ускорения процесса межслойной сушки использовался термошкаф.  
       
       Для печати как текста, так и иллюстраций было решено использовать не белые холсты, а цветные. 
      
       Для раскрашивания в цвет идеально подошли гликолевые пасты Dali. Полотна с телесным кремовым оттенком – для иллюстраций – получились сочетанием охры с капелькой красно–коричневого (шоколад). Текст же интересно смотрелся на любом ярком и нежном цвете – небесно–васильковом, фисташковом, шафрановом, алом.
       Когда пришло время наполнять форму содержанием, невзначай подумал о своём приятеле, большом – не в смысле телесности, а в смысле духовности – человеке, поднимающем и возрождающем целый пласт забытый ныне техники фотографирования на стекле. Доки знают, что о чём: сама же техника носит название мокроколлодионного фотопроцесса, где съёмка производится на ательерную фотокамеру ящичного типа (и вправду ящик – с линзой и мехами!), ровесник наших бабушек и дедушек. 
       
       Вообще благодаря изобретению Арчера (именно он первым догадался поливать пластинки мокрым коллодием и фотографировать на них), фотография стала если не массовой, то популярной в своих кругах настолько, что и по сей день мы, жители двадцать первого века, можем наслаждаться работами эпохи девятнадцатого, которые в большом количестве дошли до нас целыми и невредимыми. В основном это работы в  портретном жанре.
       
       Там есть все приметы времени: выверенные позы, жесты, наряды, наплывы эмульсии и пятна микрозасветки. Сегодня МК фотопроцесс – последний оплот индивидуальности в мире фотографии. Полученные фотоснимки имеют неповторимы стиль и создаются в единственном экземпляре. Именно над их созданием доблестно и бескорыстно трудится художник Гайлит. 
      
       И все пятнадцать полотен книги – почти квадратный метр площади – посвящены ему. Среди них участники персональных выставок  «В городском саду», «Амбротипия – Натюрморт», «Аналоговая драматургия». Последняя экспозиция дала название и книге на холстах - «Аналоговая драматургия Сергея Гайлит». «Засветиться» в серебряном эмульсионном слое удалось и мне.

 

 

К слову, все 14 фотографий, вошедших в полотняную книгу, были совместно отобраны с художником, отсканированы и отпечатаны на холстах в высоком разрешении. Размер каждой репродукции составил 20х30 см при размере негатива 13х18. Особенно мне нравится вот эта вот работа. 
       
       Называется «Жена писателя». На кончике пера не беллетристика, скорее, эпистолярий. Пока супруг кропает очередной роман, жена сочиняет любовное послание в письме. Хочется надеяться, что мужу... ) И да: название присутствует под каждой работой, а иначе, что за картина без названия? Обороты фотографий снабжены поясняющими надписями, где указаны автор, год съёмки, материалы и название фотокартины. 

 

Листы с фронтальной стороны имеют характерную фактуру, свойственную холстам  они шершавые из-за полотняного переплетения нитей. Чтобы оградить их от соседей, не навредить своей шероховатостью, страницы проложены тонкой калькой. Выходит удобно и опрятно. 

 

Безусловно полотняной книге подошёл бы эксклюзивный переплёт, но приходится довольствоваться пока классическим – архистрогим, почти аскетическим. 

 

Картонажные крышки обтянуты бумажным переплётным материалом с полихлорвиниловым покрытием. Сюда бы больше подошёл французский переплёт и инкрустация. Что ж, до лучших времён...

 

 

Особый штришок, атрибут принадлежности к авторской работе – экслибрис с енотом-библиоманом.

 

 

Наконец, книга не книга, если в ней нет текста, вернее, истории.

В этой есть: она рассказывает о замысле художника, его картинах и некоторых любопытных деталях.

 

Ещё немного фотографий готовой книги: